Экспериментальный эпизод

German 10 April 2008 Достаточен Espoilers! 641 views Оне Коммент Basta de Espoilers! 641 views One Comment

Давайте начинать с начала, это очень хорошее место, чтобы начинаться. Когда ты читаешь, ты начинаешься с в, b, c; когда ты поешь, ты начинаешься с do, re, я. И когда говорится о том, чтобы думать структуры наших серий, мы начинаемся с Ostranenie. Написанная я схватил, с прописной буквой, слово, кажется, относится к новой серии шпионажа, с персонажами русской мафии, с Ирина Деревко. Но нет. Говорится о понятии, которое мы берем предоставленный из литературной теории, чтобы начинать это длинное задание отражения и изучения. cuando cantas, empiezas con do, re, mi. Y cuando se trata de pensar las estructuras de nuestras series, empezamos con la Ostranenie. Escrita así, con mayúscula, la palabra parece referirse a una nueva serie de espionaje, con personajes de la mafia rusa, con Irina Derevko. Pero no. Se trata de un concepto que tomamos prestado de la teoría literaria para comenzar esta larga tarea de reflexión y estudio.

Приверженцу fast-definition, этих определений в 3 строках, которые упорядочивают данные в ящиках и жуют нам информацию, мы рекомендуем, прочитает статью wikipedia о ostranenie, если он это находит, или если он понимает английский язык; мы, поскольку мы читаем русский язык, будем рекомендовать всегда, между этими fast-definitions, оригинал: ocTapaHeHNe (понятые смогут понимать включено как термин на русском языке он не приносил сначала букву “h”). ocTapaHeHNe (los entendidos podran incluso comprender como el término en ruso no llevaba al principio la letra “h”).

Для оставшейся части, которая предпочитает узнавать где-то здесь, мы скажем ему, что ostranenie, или ocTapaHeHNe, или изумление, это литературная процедура, цель которой - desautomatización взгляда. Что?

Давайте замечать Хулье Эндрюс и давайте начинать с начала: группа русских экспертов предложила себя, в начале XX века, для того, чтобы "создавать" науку, чтобы анализировать литературу. Спасая дистанции, то же самое мы выдвинули в этом месте: группа monitos стараясь изучать телевизионные серии начала XXI века посредством научного анализа. Науку наших русских друзей называются в настоящее время “литературная теория”. И поскольку у каждой науки должен быть объект изучения, ее это была “literaturidad”, а именно внешний вид или литературная составная часть в тексте. Что? Salvando las distancias, lo mismo habíamos planteado en este sitio: un grupo de monitos tratando de estudiar las series televisivas de comienzos del siglo XXI mediante un análisis científico. La ciencia de nuestros amigos rusos se llama actualmente “teoría literaria”. Y como toda ciencia tiene que tener un objeto de estudio, el de ella fue la “literaturidad”, es decir el aspecto o elemento literario en un texto. ¿Qué?

Как мы можем дифференцировать литературный текст не литературного текста, если оба составлены той же составной части, слов? Какое различие есть между полицейской появившейся хроникой в Горне и полицейским текстом Borges? Различие, скажут наши русские друзья, будет в способе считать содержание. Согласно им, ежедневная жизнь заканчивает тем, что автоматизирует нас: мы повторяем всегда те же движения, surfeamos всегда из-за тех же страниц в том же порядке (мой порядок: gmail/clarín/ole/as/bloglines/chicasdeleste), мы идем в ванну, хотя мы не захотим, садимся и наш автоматизированный равный организм отделяет фекальную материю. У литературы, наоборот, есть, что desautomatizarnos, заставлять нас видеть вещи различного способа. И как он может реализовывать это? Посредством ostranenie, процесса, который состоит в считении вещей с различной, единственной точки зрения, рассказывании факта с отличной, странной перспективы, писании романа как будто один был лошадью например. La diferencia, dirán nuestros amigos rusos, estará en la forma de contar el contenido. Según ellos, la vida cotidiana termina por automatizarnos: repetimos siempre los mismos movimientos, surfeamos siempre por las mismas páginas en el mismo orden (mi orden es: gmail/clarín/ole/as/bloglines/chicasdeleste), vamos al baño aunque no tengamos ganas, nos sentamos y nuestro organismo automatizado igual desprende materia fecal. La literatura, al contrario, tiene que desautomatizarnos, hacernos ver las cosas de una manera diferente. ¿Y cómo puede realizarlo? Mediante la ostranenie, proceso que consiste en contar las cosas desde un punto de vista diferente, singular, narrar un hecho desde una perspectiva distinta, extraña, escribir una novela como si uno fuese un caballo por ejemplo.

Вопрос, который себе был должен задавать писатель, не был: что считать? а: как считать это? Аналитик, тогда, будет должен анализировать форму, структуру, вместо содержания. sino ¿cómo contarlo? El analista, entonces, tendrá que analizar la forma, la estructura, en lugar del contenido.

Фанатик телевизионного мира уже замечает, куда мы обозначаемся. Мы предлагаем, в первом времени, формальный анализ серий tv. Читать его структуры, его пустоты, его мертвые точки, его гениальность, его изумление. Leer sus estructuras, sus huecos, sus puntos muertos, sus genialidades, su extrañamiento.

Подобно cliffhanger мы оставляем им график, который мы проанализируем в предстоящей поставке. Эта глава закрывается так, точно секунда после того, как знает, что Михаэль Вауг уже не Михаэль Ваугн: